ЭРОТ (КУПИДОН, АМУР) - Баландин Р. К. Сто Великих Богов


^ ЭРОТ (КУПИДОН, АМУР)

Этот бог любви («эрос» — любовь) обычно изображается резвым, шаловливым мальчуганом, вооруженным луком и стрелами. Раны, причиняемые им, не смертельны, но могут быть болезненными, мучительными, хотя нередко вызывают сладостное чувство или блаженство утоленной страсти.

Эрота древние греки считали богом не рожденным, а извечным в одном ряду с Хаосом, Геей и Тартаром. Он олицетворял могущественную силу, влекущую одно живое существо к другому, дарующую наслаждение, без которого не могут существовать и совокупляться, порождая все новые особи, ни боги, ни люди, ни животные. Эрот — это великая сила притяжения двух полов, сила всемирного тяготения любви.

Но существовал и другой вариант его происхождения, более поздний. Согласно этой версии, Эрот — сын Афродиты и Гермеса или Ареса, а то и самого Зевса. Были и другие предположения о родителях Эрота. Поэты при этом сходились в одном: бог любви всегда остается ребенком и посылает свои золотые разящие стрелы своевольно, не считаясь с доводами рассудка.

Гесиод писал:

И, между всеми богами прекраснейший, — Эрос. Сладкоистомный — у всех он богов и людей земнородных Душу в груди покоряет и всех рассужденья лишает.

Философы не ограничивали область владычества Эрота богами, людьми и животными. Древнегреческий мыслитель Эмпе-докл полагал, что в природе поочередно одерживает верх то Любовь, то Вражда, причем первая сводит все в единство, побеждая Вражду. Тем самым Эрот становится олицетворением космических сил единения, устремленности к слиянию. Благодаря ему не прерывается ткань жизни и сохраняется единство мироздания.

Однако в античных текстах Эрот нередко выступает как сила, пробуждающая примитивную «животную» страсть. По словам Платона, Эрот «всегда беден и вопреки распространенному мнению совсем не красив и не нежен, а груб, неопрятен, необут и бездомен; он валяется на голой земле под открытым небом, у дверей, на улице...» Впрочем, далее следует оговорка: оказывается, Эрот тянется к прекрасному и совершенному, храбр и силен; он мудрец и невежа, богач и бедняк.

По свидетельству Диогена Лаэртского, стоики утверждали: «Вожделение — это неразумное стремление... Любовь — это вожделение, не подобающее достойным людям, ведь это намерение сблизиться с кем-то из-за бросающейся в глаза красоты». А Эпикур отчетливо разделил: «Когда мы говорим, что удовольствие есть конечная цель, то мы разумеем не удовольствия, заключающиеся в чувственном наслаждении... но мы разумеем свободу от телесных страданий и душевных тревог. Нет, не попойки и кутежи непрерывные, не наслаждения мальчиками и женщинами... рождают приятную жизнь, но трезвое рассуждение, исследующее причины всякого выбора... и изгоняющее [лживые] мнения, которые производят в душе величайшее смятение».

В таком случае Эрот предстает как сила слепая, бездумная и отчасти безумная, способная ввергнуть человека в бездну разврата, тревог и страданий. Правда, Платон выказал редкое для более поздних философов доверие к мудрости природы: «Соитие мужчины и женщины... дело божественное, ибо зачатие и рождение суть проявления бессмертного начала в существе смертном». Он проницательно отметил многоликость Эрота: «Мы просто берем одну какую-то разновидность любви и, закрепляя за ней название общего понятия, именуем любовью». И соединял могущество Эрота с божественным вдохновением творчества: «Все, что вызывает переход из небытия в бытие, — творчество, и, следовательно, создание любых произведений искусства и ремесла можно назвать творчеством...»

Платон отделял Эрота небесного от пошлого. Последний обуревает людей ничтожных, которые «любят своих любимых больше ради их тела, чем ради души... заботясь только о том, чтобы добиться своего, и не задумываясь, прекрасно ли это». Эрот небесной Афродиты соединялся Платоном с любовью мужчин к юношам; в ней он видал подлинное постоянство, торжество силы и ума, высоких идеалов, духовное единство. Хотя не меньше примеров благородных, возвышенных, самоотверженных отношений между любящими женщинами и мужчинами.

Низменный Эрот доступен всякому здоровому организму (и не обязательно только человеку). Возвышенный — осеняет избранных, как вдохновение, экстаз. Любовь материальная воплощается в слиянии двух тел, совокуплении, после которого она пропадает. Любовь возвышенная не ограничивается этим, вызывая целое соцветие эмоций, сохраняющихся постоянно, изменчивых и разнообразных. Возвышенный Эрот подводит человека к евангельской заповеди: «Возлюби ближнего как самого себя» (или еще сильнее!).

...В Древнем Риме Эрот (Купидон) получил имя Амур («Любовь») и стал особенно популярен. Апулей создал легенду, в которой рассказано о стремлении человеческой души в образе Психеи («психе» — душа) обрести Любовь. «С помощью Зефира, — пишет А.Ф. Лосев, пересказывая легенду, — Амур получил в жены царскую дочь Психею. Однако Психея нарушила запрет никогда не видеть лица своего загадочного супруга. Ночью, сгорая от любопытства, она зажигает светильник и восхищенно смотрит на юного бога, не замечая горячей капли масла, упавшей на нежную кожу Амура. Амур исчезает, и Психея должна вернуть его себе, пройдя множество испытаний. Преодолев их и даже спустившись в аид за живой водой, Психея после мучительных страданий вновь обретает Амура, который просит у Зевса разрешения на брак с возлюбленной и примиряется с Афродитой, злобно преследовавшей Психею».

Какой потаенный смысл этой истории? Можно предположить, что она повествует о «слепоте» первоначального любовного влечения, вызванного неосознанными эмоциями. Попытка рассудка понять суть любви приводит к тому, что она исчезает. Возникают мучительные сомнения, переживания, конфликты: так чувства мстят рассудку за вторжение в их царство. Но истинная любовь преодолевает эти препятствия и торжествует — уже навсегда.

Чуть более двух тысячелетий назад римский поэт Публий Овидий Назон так описал триумф Амура:

О, почему мне постель такою кажется жесткой, И покрывало мое плохо лежит на софе?

И почему столь долгую ночь провел я бессонно, И, беспокойно вертясь, тело устало, болит?

Я бы почувствовал, думаю, будь я терзаем Амуром, Или подкрался хитрец, скрытым искусством вредит?

Да, это так. Уже в сердце сидят тонкоострые стрелы;

Душу мою покорив, лютый терзает Амур...

Да, признаю, Купидон, я твоей стал новой добычей, Я побежден и себя власти твоей предаю.

Битва совсем не нужна. Милосердия, мира прошу я.

Нечем хвалиться тебе; я, безоружный, разбит...

Свежий улов твой — я, получивши недавнюю рану, В пленной душе понесу груз непривычных оков

Ум здравый сзади с руками в цепях поведут за тобою, Стыд, да и все, что вредить станет могучей Любви...

Спутники будут твои Безумие, Ласки и Страсти;

Будут упорно толпой все за тобою ходить.

Этим-то войском людей и богов постоянно смиряешь, Этой поддержки лишась, станешь бессилен и наг...

Амура (Купидона, Эрота) воспевали поэты во все времена; о нем рассуждали философы. Оказалось, что у этого божества не одно и не два, а множество обличий, хотя высокий Эрос, как всякая вершина, доступен далеко не каждому: надо быть достойным его.

Однако за последние десятилетия с торжеством технической цивилизации многоликий Эрот уступает место примитивному механическому сексу, удовлетворяющему только половое влечение. Стало популярным выражение «заниматься любовью», а не любить. Приходится говорить о триумфе не Амура, а низменного Эрота, соединенного не с Психеей, а с удовлетворением физиологической потребности. Так современное общество потребления расправляется с древнейшим божеством, одухотворяющим жизнь природы.


ЯНУС

Имя это стало нарицательным. Нередко оно служит синонимом двуличия, лицемерия. Так и говорят: «Он — как двуликий Янус».

Однако у римлян Янус был одним из самых древних и наиболее почитаемых богов, олицетворявшим начало и конец, вход и выход, прошлое и будущее, вечный круговорот. Первоначально он был, по-видимому, божеством дверей (от слова «януа», означающего «двери», «ворота»). Хотя не исключено, что таковым его стали считать позже, и он стал покровителем дверей и ворот не сразу, а прежде всего был богом любого начала; по этой причине ему посвящался первый месяц в году, он покровительствовал появлению младенца на свет, а при обращении к богам его имя называлось первым.

В то же время Янус почитался как первый царь Лация — местности в центре Апеннинского полуострова. Считалось, что он принял у себя Сатурна (древнейшего римского бога, владыку царства мертвых), разделил с ним власть и научил людей возделывать землю, выращивать овощи, строить корабли.

Изображался Янус (не царь, но божество) с двумя лицами, обращенными в разные стороны, с 365 пальцами (по числу дней в году) и с ключами, потому что его еще называли «отпирающим» и «запирающим». Согласно античным авторам, второй царь Древнего Рима Нума Помпилий возвел в честь Януса на форуме двойную арку, крытую бронзой и опиравшуюся на колонны. Она запиралась специальными воротами, которые были закрыты в годы мира и открывались во время войны.

Янус считался также богом договоров, именем которого скреплялись союзы. Возможно, так повелось с тех далеких вре328 мен, когда Янус олицетворял мировой порядок, единство прошлого и будущего (в вечном настоящем?), возникновение космоса из первозданного Хаоса. В этом своем облике он выступает как творец мироздания, как начало всех начал.

Очень показательна и поучительна судьба бога Януса в римском обществе. Первоначально его образ имел глубокий религиозно-философский смысл. Его появление символизировало начало отсчета времени, различия прошлого и будущего. Так в океане вечности возникает движение, направленный упорядоченный поток, позволяющий мирозданию развиваться. Все это определяло величие образа Януса.

Однако со временем у римлян появлялись все новые и новые боги. Это привело к переизбытку высших духовных покровителей — не только по роду и племени, месту жительства или профессии, но и на самые разные случаи жизни. Особые духи покровительствовали крику новорожденного, первым членораздельным словам, первым шагам (причем одна богиня помогала выводить его из дома, а другая — вводить).

Множество богов охраняло дом, начиная с порога, створок двери, дверных петель, порога, крыши... В этом сонме Янус потерялся, превратился в покровителя дверей и утратил свою философскую сущность. В конце концов его имя стало нарицательным, соединившись с примитивным двуличием.

Подобное упрощение древних представлений достаточно характерно для истории не только религии, но и человеческой мысли вообще. Массовому сознанию чужды глубокие идеи и многоплановые образы.

ПРОМЕТЕЙ

Он, строго говоря, не был богом и не относился к сонму богов, восседающих на Олимпе... потому что был старше их, а потому дерзал порой соперничать с самим Зевсом. О нем следует сказать особо, потому что он стал одной из центральных фигур греческой мифологии, а также античной духовной культуры.

Прометей считался сыном океаниды Клемены и титана Иапе-та (отцом которого был Уран, а матерью — Гея). Таким образом он приходился двоюродным братом Зевсу.

Имя Прометей означает «Предвидящий» («Знающий наперед»). У титана были братья: Атлант, Менетий и Эпиметей («Мыслящий после», крепкий задним умом). Благодаря своей проницательности, которой наделила его Гея, он знал, что в борьбе с титанами суждено победить богам, а потому не принял участия в тита-номахии. Поэтому в отличие от своих собратьев он остался среди богов. По одной из версий, именно он рассек топором голову Зевса и тем самым способствовал появлению на свет Афины, олицетворяющей Мудрость. Она, в свою очередь, наделила его обширными знаниями.

Как повествует Овидий: «Прометей, размочив землю водой, вылепил из нее человека по образу богов, и тогда как у всех зверей голова вечно клонится к земле, человек может свободно поднимать свою голову к небесному своду и смотреть на звезды». Тем самым Прометей способствовал проявлению божественного в людях.

Правда, эти его творения оставались безжизненными до тех пор, пока Афина не наделила их душой. Так как душа в античные времена представлялась в виде бабочки, то на барельефах и рисунках обычно изображался Прометей в виде скульптора, лепящего людей (или даже конструктора, создающего сначала скелет и внутренние органы), тогда как Афина наделяла эти творения душами-бабочками.

Надо отметить, что в греческой мифологии происхождение людей толкуется по-разному, например, из праха титанов, испепеленных Зевсом, и крови Диониса. Кроме того, прародителем людей считался Девкалион, сын Прометея, который уцелел во время всемирного потопа, ниспосланного Зевсом для уничтожения рода человеческого эпохи медного века. Прометей подсказал Девкалиону способ спасения: построить ковчег для себя и девы Пирры. Они возродили человечество, бросая через головы «кости праматери Геи» — камни, превращавшиеся в людей.

Наиболее глубоко и полно раскрыл миф о Прометее греческий драматург Эсхил (524—456 гг. до н.э.) в трагедии «Проме330 тей прикованный». Вот что говорит титан о начале правления Зевса:

Как только он воссел на отчий трон, Сейчас же начал и почет и власть Распределять меж новыми богами, А о несчастных смертных позабыл. И даже больше уничтожить вздумал Весь род людской и новый насадить. И не восстал никто за бедных смертных, А я дерзнул, освободил людей.

Боги, обретя власть над миром, ведут себя не лучше земных правителей. Один лишь титан Прометей пожалел обреченных людей. Возможно, потому, что он ближе богов к матери-Земле и в то же время не восседает на олимпийских высотах*. Кроме того, он обладает чувством жалости, сострадания.

Создается впечатление, что боги, а прежде всего их предводитель Зевс, сознательно не стали наделять людей теми знаниями и умениями, которыми владели сами. Человеку суждено было либо пресмыкаться и пребывать во тьме невежества, либо сгинуть без следа как никчемным убогим творениям. По словам Прометея:

Раньше люди

Смотрели и не видели и, слыша, Не слышали, в каких-то грезах сонных

Влачили жизнь; не знали древоделья, Не строили домов из кирпича, Ютились в глубине пещер подземных, Бессолнечных, подобно муравьям.

Они тогда еще не различали

Примет зимы, весны — поры цветов —

И лета плодоносного; без мысли

Свершали все ..

Действительно, это похоже на бытие первобытных людей с одним существенным уточнением: они в ту пору уже давно владели огнем, еще со времен примитивных предшественников человека разумного. И конечно же, знания свои они приобретали постепенно, а не сразу, благодаря дарам Прометея, который говорил:

я дал им

И творческую память, матерь Муз,

^ И первый я поработил ярму

Животных диких, облегчая людям

Тяжелый груз телесный, я запряг

В повозки лошадей, узде послушных...

Короче говоря, «все искусства у людей от Прометея». Но в то же время он не одарил людей возможностью предвидеть свою судьбу. Хотя он и научил людей искусству гаданий, это не стало способом заглянуть в будущее, а лишь обретением «слепых надежд». Тем самым люди остаются всегда деятельными, надеясь на счастливое будущее даже в самых безнадежных ситуациях. Как видим, Прометей был предусмотрительным, сумев ограничить знания людей только прошлым и настоящим.

Однако Прометей переоценил свои возможности, попытавшись обмануть самого Зевса. Хитроумный титан решил показать людям, каким образом следует приносить жертвы богам, оставляя лучшие части жертвенных животных себе. Убив быка, он отделил кости и жир от мяса, которое спрятал в содранную бычью шкуру. Сложив большой грудой кости и требуху, он сверху прикрыл их жиром, предложив Зевсу сделать выбор. Зевс разгадал хитрость Прометея, однако остановил свой выбор на груде костей, прикрытых жиром, дабы раскрыть обман и наказать титана.

Так все и произошло. И на этот раз Прометей был уличен в действии, наносящем ущерб всемогущему Зевсу. А если учесть, что Прометей вопреки его запрету похитил для людей огонь, то за столь серьезные прегрешения последовала жестокая кара. По приказанию Зевса Гефест приковал Прометея к скале в горах Кавказа.

Но Прометей обладал знанием будущего: Гея поведала ему том, когда и каким образом прекратится владычество над миром Зевса и что произойдет после этого. В обмен на эту тайну Зевс предложил Прометею свободу. Но гордый титан остался непреклонным. Разгневанный владыка богов приговорил его к страшной казни: ежедневно к прикованному титану должен был прилетать орел и выклевывать печень, которая за ночь вырастала вновь для того, чтобы днем быть опять и опять растерзанной орлом.

А люди с той поры успешно пользовались дарами Прометея, прежде всего — божественным огнем. И жертвоприношения с той поры можно было совершать без большого ущерба для себя и без обиды для богов, ибо сам Зевс выбрал груду костей, покрытую жиром. В конце концов богам оставалось довольствоваться дымом жертвенных костров и светильников с жиром.

Возникает вопрос: почему же умевший предвидеть будущее Прометей пал жертвой своего сострадания людям? Почему он не захотел (или не смог?) избежать наказания? В трагедии Эсхила Прометей ответил так:

^ Ведь раньше я и сам

Предвидел все грядущее, и нет

Нежданных бедствий для меня.

Я должен Свою судьбу переносить легко:

Нельзя преодолеть Необходимость.

Но тяжко и молчать и говорить

Об участи моей.

Ведь я, злосчастный,

Страдаю за благодеянья смертным.

В ответ на утешения и советы Прометей говорит:

Легко тому, кто не изведал горя, Давать советы и увещевать Несчастного. Но я ведь знал все это. Сознательно, не буду отрицать, Я согрешил и, смертным помогая, Готовил казнь для самого себя.

Значит, Прометей принес себя в жертву ради людей. Это был поистине героический поступок титана, совершенно не свойственный богам. И эта была та религиозная идея, которая перешла от античности в эпоху христианства.

Поступок Прометея в то же время был протестом, бунтом против владычества самодовольных богов, упивающихся своей властью и предающихся блаженству, не заботясь о судьбах людей. Он восклицает:

^ Вы думаете, новые цари, Что вечно вам блаженствовать в твердынях?

Но разве я не видел, как с Олимпа

Упали два тирана? И увижу, Как третий, ныне правящий, падет —

Падением позорнейшим и скорым.

Недаром образ Прометея всегда вдохновлял революционеров! Ну а как же с тайной Прометея, которую он так и не выдал Зевсу? Что ж, теперь мы можем о ней догадаться.

Зевсу действительно суждено было пасть, а на его троне, с той поры, как Греция стала провинцией Римской империи, воцарился Юпитер. Но и его возвышение оказалось временным. Через несколько столетий он вместе с сонмом богов Древней Греции и Рима был низведен до положения мифологического персонажа.

Настала эра христианства.


^ ДРЕВНЯЯ ГЕРМАНИЯ, СКАНДИНАВИЯ, ИСЛАНДИЯ

В истории Европы последних полутора тысячелетий германские племена, наряду со славянскими, играли важную роль. Но если славяне были преимущественно сельскими жителями, земледельцами и скотоводами, горняками и ремесленниками, охотниками и рыболовами, то германцы отличались воинственностью и агрессивностью, что отражено в их мифологии.

Такое разделение, безусловно, очень, схематично, но оно подтверждается уже тем, что германцы за несколько столетий распространились на Запад и Север Европы, не столько потеснив, сколько истребив местные племена.

Поселившиеся в Скандинавии германцы проявили себя как отважные мореходы-викинги. Они открыли Гренландию и побывали первыми из европейцев в Новом Свете (их с полным основанием следует считать первооткрывателями Америки). Англосаксы завоевали Британские острова. Викинги победоносно прошли вдоль западного побережья Европы, проникнув в Средиземноморье, проложив в Восточной Европе путь «из варяг в греки».

При всех этих воинских успехах германские племена в культурном отношении оставались варварами. Их мало интересовали проблемы осмысления мира и духовного мира человека. Это были прежде всего завоеватели. Единой религиозной системы, подобной греческой или римской, они не выработали.

Мифы, предания, а также исторические хроники Скандинавии составили так называемые Старшую Эдду и Младшую Эдду. В них немало противоречий, неясностей, более поздних вставок и следов литературной обработки или даже подделок. В то же время Эдда сохраняет целый ряд древних сказаний, относящихся, по-видимому, к временам индоевропейского единства (около четырех тысячелетий назад).

Французский исследователь мифологии Ж. Дюмезиль выделил три главных признака германских религий. Прежде всего он подчеркивает воинственность, подчиненность потребностям и морали войны. Делая при этом оговорку: «Северные германцы не разделяли презрения к крестьянским занятиям, но и у них война с ее доблестью и техническими приемами оказала глубокое влияние на верховную функцию» (мистически-религиозную).

В этой связи «религия в целом, если судить по скандинавскому варианту, носит беспокойный, трагический, пессимистический характер.. В более общем виде скандинавские боги и, вероятно, также боги континентальных германцев очень близки в нравственном отношении окружающему их кипящему человечеству!»

Наконец, третье отличие: «История мира направлена к обрыву, к разрушению, за которым следует возрождение, и боги, два поколения богов (до и после кризиса), контрастируют друг с другом: с одной стороны, борьба против антибогов — великанов и чудовищ, но при этом незначительность характеров, слабость идеалов; с другой стороны, космический мир, чистота, добродетель».

О трех главных богах шведов первым поведал без малого тысячу лет назад Адам Бременский:

«Благороднейшее это племя имеет храм, называемый Убсола, расположенный недалеко от города Сиктоны. В этом храме, который весь разукрашен золотом, народ поклоняется статуям трех богов, так что самый могущественный из них, Тор, имеет место в середине триклиния; Водан и Фрикко сидят по ту и другую сторону от него. Отличительные черты каждого из них: Тор, говорят, владычествует в воздухе и правит громом и молнией, ветром и дождем, хорошей погодой и урожаем. Второй, Водан, что значит «ярость», он ведет войны и вселяет в людей храбрость перед лицом врагов. Третий, Фрикко, дарует смертным мир и сладострастие, его идол снабжен поэтому огромным детородным членом. Водана же изображают они в доспехах, как мы Марса, Тор со скипетром кажется похожим на Юпитера.

Если угрожают чума и голод, совершают возлияния Тору, если война — Водану, если должны справляться свадьбы — Фрикко».

Правда, в этом описании допущен ряд неточностей и ошибок. Существует старинное изображение этой тройки богов, где Один (Водан) восседает в центре на троне, Тор держит в руке молот, а Фрейр (Фрикко), не выставляющий напоказ своего сокровенного органа, держит в одной руке рог, а в другой ветвь.

Не исключено, впрочем, что у разных германских племен представления о верховных божествах могли существенно различаться. Тем более что, по мнению ряда исследователей, мифы Эдды — произведения сравнительно поздние, из которых далеко не всегда удается выделить древнее ядро.

Характер и устремления германцев, обитавших в Центральной Европе, в наиболее общей форме выражает такая легенда. Когда одно из германских племен поселилось в горной долине, горный дух обратился к ним: «Чего вы желаете, золото или железо?» Они ответили: «Дай нам железо, а золото мы добудем!»

Понятно, что у таких племен должны преобладать сказания героические, воспевающие деяния воинов. И бог Тор со своим громыхающим искрометным молотом не просто повелитель молнии и грома, не мирный громовник и уж тем более не владыка небес, а прежде всего воин, сражающийся с великанами и чудовищами; молот в его руках — грозное оружие, а не инструмент кузнеца.

Однако в Эдде, как мы уже говорили, отражены воззрения преимущественно оседлых, мирных скандинавов и исландцев. Для них весь мир делился на три основные части: Мидгард (внутренний двор, внутри ограды; обиталище людей), Утгард (внешний мир, за оградой), Асгард (обитель богов).

Вот что сказано в Младшей Эдде: «Она [земля] снаружи округлая, а кругом нее лежит глубокий океан. По берегам океана они [боги] отвели земли великанам, а весь мир в глубине суши оградили стеною для защиты от великанов. Для этой стены они взяли веки великана Имира и назвали крепость Мидгард».

Следовательно, боги сосуществуют с людьми в обустроенном мире, который отделен от другого, опасного и зловредного мира дикой природы, где обитают великаны и чудища. Казалось бы, при таких воззрениях на мироздание человек не станет без острейшей необходимости покидать пределы обжитого Мидгарда. Тем не менее скандинавы-викинги смело отправлялись на своих стремительных дракарах в открытое море, осваивали новые земли, не страшась Неведомого.

Чем объяснить такую отвагу? Если бы у этих людей была вера в страшилищ за пределами Мидгарда, они вряд ли рискнули бы уходить к неведомым землям. Судя по сагам, они это делали без тени сомнений и опасений, не давая воли фантазии. Можно предположить, что мифы о мироздании или не были популярными, или отражали мировоззрение сравнительно поздней эпохи.

Сотворение мира скандинавы, судя по Старшей Эдде, представляли себе как освоение человеком окружающей природы, хотя и выраженное в фантастической форме. Правда, имеется одно явное несоответствие: с одной стороны, повествуется о великане Имире, жившим изначально, с другой — о первозданной бездне, а может быть, и Хаосе. Один с братьями, дети бога Бора, из тела Имира создали мир; ограду Мидгарда — из его ресниц. Пророчица говорит:

Я знаю века исполинов древнейших, Чей род моих предков на свет произвел; Знаю девять миров я под Деревом вечным, Чьи корни покоятся в недрах земных. В начальное древнее время жил Имир. Земли тогда не было; не было неба; Ни морского песку, ни холодной волны; Трава не росла: всюду бездна зияла. От Бора рожденные подняли почву, И вместе устроили Мидгард прекрасный; Грел с полудня луч солнца соленые камни, — И травою зеленой земля поросла.

Тогда наступило нечто подобное золотому веку, и первые боги (асы) трудились, как люди; земля, на которой они обитали и которую возделывали, называлась Идавалльр (долина или равнина постоянной деятельности): Поселились асы в полях Идавалльра. Воздвигли чертоги, святилища светлые. Горны растопляли и плавили золото, Мастерили уборы, ковали орудия. Во дворах веселились, играли в тавлен; Водилось всегда у них золота вдоволь...

Интересно здесь упоминание игры (по-скандинавски «тефл-до»). Это было нечто подобное шашкам или шахматам, которые были популярны в Скандинавии (в них играли даже во время плаваний, для чего в доске делали специальные отверстия).

Однако золотой век закончился. Были созданы карлы, а затем люди. Начались войны. При этом конечная победа остается за богами. Но — до поры. Потому что настанет время, когда на свободу вырвется гигантский свирепейший волк и появится величайший корабль Нагльфар, на котором умершие' явятся на бой с богами. Он движется с севера, тогда как с юга наступает огненная стихия. А из моря встает чудовищный Змей, разверзнув пасть от земли до небес —

Змей побеждает хранителя Мидгарда; Скоро селенья людей опустеют! Тор в час кончины вспять отступить Должен на девять шагов пред чудовищем. Солнце черно; земли канули в море, Звезды срываются вниз с вышины. Пар всюду пышет, и Жизни Питатель, Лижет все небо жгучий огонь.

Всемирная катастрофа завершается, прежние люди и боги гибнут. Но жизнь не кончается:

^ Знаю я, вижу, как снова возникнет,

Вновь зеленея, из моря земля.

Бьют водопады; орлы за добычей

Станут к водам на лету припадать.

Жить будут асы в полях Идавалльра,

Часто в речах вспоминать им случится Мидгарда

^ Змея, и судьбы минувшие,

И стародавние Одина руны.

В новых дворах своих асы под травами

Доски найдут золотые, чудесные,

В древние дни для игры им служившие...

Станут хлеба вырастать без посевов.

Горе забудется; Бальдр возвратится.

Бальдр — юный бог, сын Одина (олицетворение весны и вообще возрождения жизни). Он погибает из-за происков злокозненного Локи. Остается неясным, какие боги сохраняются, хотя очевидно, что людей уже не будет на обновленной земле, и тогда вновь наступит золотой век.

Картина гибели мира в этом изложении напоминает катастрофическое извержение вулкана на северном острове, где существуют ледники (например, в Исландии). К тому же рассказывается о гибели мира людей и их богов — Мидгарда. Странным образом этот сюжет напоминает о современном глобальном потеплении климата, который характеризуется прежде всего резкими климатическими контрастами, таянием континентальных ледников и в перспективе — повышением уровня Мирового океана... А уж если фантазировать дальше, то встает образ огненного пекла атомной войны и последующего глобального похолодания.

Впрочем, нет никаких оснований верить в предсказания провидицы. К тому же оно предполагает обновление живой природы после крушения царства людей и их богов.

Однако вернемся к пантеону скандинаво-германских божеств. Их принято разделять на высших и низших. К высшим относятся асы и ваны, а к низшим — великаны (ётуны, турсы) и карлики (альвы, цверги, эльфы, валькирии).

Среди асов первенство принадлежит Одину, который к тому же является отцом большинства высших богов. Всего обычно упоминается 12 асов. Они более всего напоминают людей, а не силы природы; бывают однорукими, слепыми, одноглазыми (покалеченными). В некоторых случаях определенную связь с природным явлением установить можно (Тор как громовник), но и тогда это больше напоминает поэтическое сравнение грохота и искр от ударов молота с молнией и громом. Мы не станем перечислять всех богов, даже верховных, с их богинями. Тем более что функции их подчас весьма неопределенны. Даже одного из наиболее почитаемых асов Тюра (Тиу) исследователи сопоставляют то с Зевсом, то с Марсом, хотя в отличие от них Тюр лишился одной руки, откусанной чудовищным волком Фенриром, и вдобавок выступает хранителем воинских правил, судьей в поединках.

Другой видный ас — Хеймдалль — характеризуется различно: «светлейший», «златорогий», «предвидящий будущее, подобно ванам», «страж богов» (с обостренным зрением и слухом). Когда наступает конец мира — Рагнарёк, он трубит в свой громогласный рог Гьяллархорн, призывая богов на последнюю битву. В Старшей Эдде люди названы детьми Хеймдалля. В то же время исследователи считают его или небесным, или солнечным богом, или олицетворением радуги, а то и сравнивают с архангелом Михаилом.

В отличие от асов, обитающих в Асгарде, который сосуществует с обителью людей Мидгардом, ваны находятся первоначально где-то на границе между асами и великанами ётунами. Ваны являются божествами плодородия; они обладают пророческим даром. Войной между асами и ванами ознаменовался конец золотого века.

Как повествует легенда, от ванов к асам явилась злая колдунья Хейд (ее звали еще Гулльвейг, что означает «сила золота»). Асы пронзили ее копьями и трижды сжигали, но она возрождалась вновь. И тогда Один бросил копье в сторону ванов, начав войну. Она завершилась перемирием и обменом заложниками. В частности, к ванам перешел Ньёрд и его сын Фрейр.

Эта битва богов более всего напоминает столкновение представителей воинственных охотников и скотоводов с земледельцами, рыболовами (Ньёрд был божеством морской стихии, покровителем рыбаков, охотников на морского зверя, моряков). После сражений племена с разным укладом хозяйства стали взаимодействовать, обмениваться товарами. А распри, судя по всему, начались из-за того, что воинственные асы позарились на чужое добро и не могли побороть свою тягу к богатству.

Если перейти к обобщению, то асы олицетворяют «покорителей природы», а ваны, в отличие от них, умеют использовать блага природы предусмотрительно, не нарушая ее извечных законов ради обогащения. Но как в том, так и в другом случае речь идет об измененной, окультуренной природе. Тогда как необузданные природные стихии представляются в образах великанов и карликов.

Ётуны или турсы существовали прежде богов, что вполне естественно для природных стихий и первозданной природы вообще. Однако они олицетворяют не только великие силы природы, но и ее не менее великую мудрость. Один из великанов — Мимир — является хранителем источника мудрости.

Надо отметить, что с развитием цивилизации люди постепенно стали отдаляться от природы не только материально, но и духовно, стали уповать преимущественно на хитроумную технику, запамятовав, что сокровенная мудрость заключена именно в окружающем мире, и только отсюда человек может черпать свои изначальные знания, совершать открытия, а не довольствоваться одной лишь комбинаторикой, соединением на разные лады уже известных истин. В этом отношении нам есть чему поучиться у древних народов, считавших природу источником мудрости.

В то же время в мифах скандинаво-германцев ётуны предстают как демонические силы, противостоящие богам, олицетворяющие «дикую» природу, которая противостоит человеку. Одновременно они могут быть представителями враждебных племен, которые стремятся при случае похитить у асов их жен или выкрасть бесценные атрибуты богов: молот Тора, молодильные яблоки богини Идуин. Однако помимо ужасных старух-великанш попадаются и красивые дочери великанов, которых берут в жены некоторые асы.

Среди низших богов особое место занимают гномы — подземные или лесные жители, обладающие немалыми знаниями и умениями, колдуны и волшебники. Порой они выступают в роли горных духов, хранителей подземных сокровищ, или как искусные ремесленники, кузнецы. Среди гномов выделяют альвов, светлых духов, приближающихся к ванам и обитающих на земле, и цвергов, «черных гномов», которые первоначально были червями в теле первичного великана Имира. После того как из него был создан видимый нами мир, они стали обитать под землей. Если на них падал солнечный луч, они превращались в камень. Они изготавливают драгоценные украшения и оружие для асов. Карлики Фьялар и Галар сварили из пчелиного меда и крови мудрого человечка Квасира, сделанного из слюны богов, пьянящий напиток, называемый Мёдом поэзии (нечто подобное хмельному медовому квасу), дарующий мудрость и поэтическое вдохновение.

Четыре цверга, превратившиеся в камни, поддерживают по четырем углам небосвод. Их именами названы четыре части света: Нордри («Северный»), Судри («Южный»), Аустри («Восточный») и Вестри («Западный»), что соответствует норду, зюйду, осту и весту.

Среди низших божеств, а вернее, духов природы, выделяются эльфы, обитающие повсюду — среди цветов и деревьев, в лугах и лесах. Наряды их сотканы из паутины. Эльфы беззаботны и любят водить хороводы в лунном свете, хотя способны причинить вред тем, кто нарушает их покой, рубит священные рощи, уничтожает цветы.

Наконец, низшими женскими божествами являются дисы, которые разделяются на норн и валькирий.

Норны — помогают при родах и определяют судьбы людей при рождении. Из них наиболее известные: Урд («Судьба»), Вер-данди («Становление») и Скульд («Долг»), которые ухаживают за корнями мирового дерева Иггдрасиль и, следовательно, служат залогом единства, развития и надежности мироздания.

В отличие от них валькирии — девы войны, подчиненные Одину. Они появляются над полем сражения как вестницы неизбежных смертей. Слово «валькирия» означает — «выбирающая убитых».

Валькирии — богини воинской судьбы. Из павших в бою воинов они отбирают храбрых, погибших смертью героев, и уносят их души в небесную Вальхаллу («Чертог убитых»). Здесь они проводят время в постоянных пирах и праздниках, и валькирии прислуживают им.

А трусливых воинов ожидает промозглое подземное царство мертвых — Хель (Нифльхель). Там они будут прозябать до того, как начнется Рагнарёк, последняя битва перед очередным концом мира. И тогда корабль мертвецов доставит их к месту сражения.

Однако навстречу им выйдут светлые отважные воины из Вальхаллы. И конечно же, им суждено остаться победителями.


8165259501505720.html
8165336423925437.html
8165508000769796.html
8165674335124167.html
8165767530193180.html