Радищев Александр Николаевич Путешествие из Петербурга в Москву - страница 7

^ ИЗ ЛЕТОПИСИ НОВОГОРОДСКОЙ


Новогородцы с великим князем Ярославом Ярославичем вели войну и

заключили письменное примирение {Ярослав Ярославич (1230-1272) - великий

князь Тверской, брат Александра Невского, воевал с новгородцами в 1270-1271

гг.}.

Новогородцы сочинили письмо для защищения своих вольностей и утвердили

оное пятидесятью осьмию печатьми {15 января 1478 г. "лучшие" (знатные)

новгородцы присягнули на верность Ивану III, утвердив присягу 58-ю личными

печатями.}.

Новогородцы запретили у себя обращение чеканной монеты, введенной

татарами в обращение.

Новгород в 1420 году начал бить свою монету.

Новгород стоял в Ганзейском союзе.

В Новегороде был колокол {Новгородский вечевой колокол был вывезен в

Москву в марте 1478 г. Иван III назван царем в некоторых документах его

времени, но впервые на Руси царский титул принял Иван IV (1547).}, по звону

которого народ собирался на вече для рассуждения о вещах общественных.

Царь Иван письмо и колокол у новогородцев отнял.

Потом. В 1500 году - в 1600 году - в 1700 году - году - году Новгород

стоял на прежнем месте.


Но не все думать о старине, не все думать о завтрашнем дне. Если

беспрестанно буду глядеть на небо, не смотря на то, что под ногами, то скоро

споткнусь и упаду в грязь... размышлял я. Как ни тужи, а Новагорода

по-прежнему не населишь. Что бог даст вперед. Теперь пора ужинать. Пойду к

Карпу Дементьичу.

- Ба! ба! ба! Добро пожаловать, откуды бог принес, - говорил мне

приятель мой Карп Дементьич, прежде сего купец третьей гильдии {Купечество

делилось на три гильдии (сословия). Третья гильдия - низшая.}, а ныне

именитый гражданин {Именитые граждане, по "Жалованной грамоте городам"

(1785) - городская привилегированная верхушка.}. - По пословице, счастливый

к обеду. Милости просим садиться.

- Да что за пир у тебя?

- Благодетель мой, я женил вчера парня своего.

Благодетель твой, подумал я, не без причины он меня так величает. Я

ему, как и другие, пособил записаться в именитые граждане. Дед мой будто

должен был по векселю 1000 рублей, кому, того не знаю, с 1737 году. Карп

Дементьич в 1780 вексель где-то купил и какой-то приладил к нему протест.

Явился он ко мне с искусным стряпчим, и в то время взяли они с меня

милостиво одни только проценты за 50 лет, а занятый капитал мне весь

подарили. Карп Дементьич человек признательный.

- Невестка, водки нечаянному гостю.

- Я водки не пью.

- Да хотя прикушай. Здоровья молодых... - И сели ужинать.

По одну сторону меня сел сын хозяйский, а по другую посадил Карп

Дементьич свою молодую невестку.

...Прервем речь, читатель. Дай мне карандаш и листочек бумажки. Я тебе

во удовольствие нарисую всю честную компанию и тем тебя причастным сделаю

свадебной пирушке, хотя бы ты на Алеутских островах бобров ловил. Если

точных не спишу портретов, то доволен буду их силуэтами. Лаватер и по них

учит узнавать, кто умен и кто глуп {Искусство портретных силуэтов было

особенно популярно в XVIII в. Лаватер (Лафатер) Иоганн Каспар (1741-1801) -

пастор, выдвинувший в книге "Физиогномические фрагменты" теорию

распознавания внутреннего облика человека по его физиономии.}.

Карп Дементьич - седая борода, в восемь вершков от нижней губы. Нос

кляпом, глаза ввалились, брови как смоль, кланяется об руку, бороду гладит,

всех величает: благодетель мой.

Аксинья Парфентьевна, любезная его супруга. В шестьдесят лет бела как

снег и красна как маков цвет, губки всегда сжимает кольцом; ренского

{Ренское (рейнское) - белое кислое виноградное вино.} не пьет, перед обедом

полчарочки при гостях да в чулане стаканчик водки. Приказчик мужнин хозяину

на счете показывает... По приказанию Аксиньи Парфентьевны куплено годового

запасу 3 пуда белил ржевских и 30 фунтов румян листовых... Приказчики

мужнины - Аксиньины камердинеры.

Алексей Карпович, сосед мой застольный. Ни уса, ни бороды, а нос уже

багровый, бровями моргает, в кружок острижен, кланяется гусем, отряхая

голову и поправляя волосы. В Петербурге был сидельцем. На аршин когда

меряет, то спускает на вершок; за то его отец любит, как сам себя; на

пятнадцатом году матери дал оплеуху.

Парасковья Денисовна, его новобрачная супруга, бела и румяна. Зубы как

уголь {Русские щеголихи XVII-XVIII вв. чернили зубы.}. Брови в нитку, чернее

сажи. В компании сидит потупя глаза, но во весь день от окошка не отходит и

пялит глаза на всякого мужчину. Под вечерок стоит у калитки. Глаз один

подбит. Подарок ее любезного муженька для первого дни; - а у кого догадка

есть, тот знает за что.

Но, любезный читатель, ты уже зеваешь. Полно, видно, мне снимать

силуэты. Твоя правда; другого не будет, как нос да нос, губы да губы. Я и

того не понимаю, как ты на силуэте белилы и румяна распознаешь.

- Карп Дементьич, чем ты ныне торгуешь? В Петербург не ездишь, льну не

привозишь, ни сахару, ни кофе, ни красок не покупаешь. Мне кажется, что торг

твой тебе был не в убыток.

- От него-то было я и разорился. Но насилу бог спас. Получив одним

годом изрядный барышок, я жене построил здесь дом. На следующий год был льну

неурожай, и я не мог поставить, что законтрактовал. Вот отчего я торговать

перестал.

- Помню, Карп Дементьич, что за тридцать тысяч рублей, забранных

вперед, ты тысячу пуд льну прислал должникам на раздел.

- Ей, больше не можно было, поверь моей совести.

- Конечно, и на заморские товары был в том году неурожай. Ты забрал

тысяч на двадцать... Да, помню; на них пришла головная боль.

- Подлинно, благодетель, у меня голова так болела, что чуть не

треснула. Да чем могут заимодавцы мои на меня жаловаться? Я им отдал все мое

имение.

- По три копейки на рубль.

- Никак нет-ста, по пятнадцати.

- А женин дом?

- Как мне до него коснуться; он не мой.

- Скажи же, чем ты торгуешь?

- Ничем, ей, ничем. С тех пор как я пришел в несостояние, парень мой

торгует. Нынешним летом, слава богу, поставил льну на двадцать тысяч.

- На будущее, конечно, законтрактует на пятьдесят, возьмет половину

денег вперед и молодой жене построит дом...

Алексей Карпович только что улыбается:

- Старинный шутник, благодетель мой. Полно молоть пустяки; возьмемся за

дело.

- Я не пью, ты знаешь.

- Да хоть прикушай.

Прикушай, прикушай, - я почувствовал, что у меня щеки начали рдеть, и

под конец пира я бы, как и другие, напился пьян. Но, по счастию, век за

столом сидеть нельзя, так как всегда быть умным невозможно. И по той самой

причине, по которой я иногда дурачусь и брежу, на свадебном пиру я был

трезв.

Вышед от приятеля моего Карпа Дементьича, я впал в размышление.

Введенное повсюду вексельное право, то есть строгое и скорое по торговым

обязательствам взыскание, почитал я доселе охраняющим доверие

законоположением; почитал счастливым новых времен изобретением для

усугубления быстрого в торговле обращения; чего древним народам на ум не

приходило. Но отчего же, буде нет честности в дающем вексельное

обязательство, отчего оно тщетная только бумажка? Если бы строгого взыскания

по векселям не существовало, ужели бы торговля исчезла? Не заимодавец ли

должен знать, кому он доверяет? О ком законоположение более пещися

долженствует, о заимодавце ли или о должнике? Кто более в глазах

человечества заслуживает уважения, заимодавец ли, теряющий свой капитал, для

того что не знал, кому доверил, или должник в оковах и в темнице. С одной

стороны - легковерность, с другой - почти воровство. Тот поверил, надеяся на

строгое законоположение, а сей. А если бы взыскание по векселям не было

столь строгое? Не было бы места легковерию, не было бы, может быть,

плутовства в вексельных делах.

Я начал опять думать, прежняя система пошла к черту, и я лег спать с

пустою головою.


8185873437863511.html
8185983477112522.html
8186074786474538.html
8186359255608647.html
8186601199453855.html